История одного театра

глава 4 - Студия

Период моего обучения в театральной студии был основой всего моего будущего творчества. Сразу оговорюсь, студий было несколько. Но для меня они и прошли одной большой школой, перетекая из одной в другую, по мере усложнения изучаемого материала. Хронологически это было так: после 9 класса народный театр «Оптимист», где я встретился с первым своим педагогом Риммой Чернявской (тогда Джамагомедовой). Потом, после «Оптимиста», был театр «Еш гвардия» (ныне театр А. Хидоятова), где я продолжил заниматься с Риммой. Потом встреча с моим вторым учителем Евгением Бримом, и его непростая заочная школа. Потом большая часть самостоятельной практики. И, наконец, постановка «Улыбок фауны» с Сергеем Седухиным, что стало, по моему мнению, отдельной школой и окончанием обучения фактического. В то же время, я учусь всегда, работая на каждом спектакле, участвуя в постановке с каждым новым режиссером, создавая новые спектакли. В этой же главе, я буду рассказывать о периоде занятий в «Оптимисте». Хотя, по мнению многих коллег, мы (я имею ввиду себя и моих состудийцев), так и остались выходцами из бримовской мастерской.

Мое поступление в актерскую студию «Оптимист», который потом стал театром «Оптимист», получив отдельное здание, было серией странных совпадений. Прежде всего, если ты, мой дорогой читатель, счел за труд познакомиться с предыдущей главой, ты знаешь, что логичных причин воспользоваться предложением посетить мероприятие по набору у меня не было. Меня туда привело любопытство. Я осознавал, что все мое лицедейство в средней школе, это абсолютно непрофессионально. Знал бы я тогда, что в 21 веке в московских актерских студиях за деньги будут обучать 3 месяца и выводить на сцену, или в кино может сниматься актриса без образования, я бы тогда считал себя народным артистом, но тогда такого факта не могло быть никак. Поэтому, было понимание, что все, что было до этого - чистейшее дилетантство. Однако, мне стало жутко интересно получить обратную связь от профессионала: насколько далеко простирается мое природное (как считали все школьные) дарование. Возможно, если бы тогда руководство студии посмотрело на меня и сказало бы все, что думает обо мне, вся моя театральная история закончилась.

Что я мог читать на просмотре? Конечно, монолог Гамлета, его знаменитое «Быть, или не быть» в переводе Б. Пастернака. Перед началом пафосно уперся в черную стену студийного класса. Пока я читал, я совершенно не чувствовал связи со слушателями, и, естественно, мне не хватило профессионализма бросить это равнодушие в горнило чувств. И вот, дочитав до конца, я уже предчувствовал собственный провал. К тому же, я не увидел привычных слез на глазах слушателей и умиления, как это было раньше. Все. Надо уходить. Мне сказали, что надо работать над собой. Мое любопытство не удовлетворено, но я знал, что впечатления оказать не получилось. И вдруг, мне говорят, чтобы я приходил на занятие. Я был окончательно сбит с толку. Если я плохой актер, зачем приглашать, если нет, то где обратная связь. Через год я узнал, что меня взяли, потому что мальчик (в театре всегда мальчиков не хватает), но тогда мое любопытство разгорелось с невероятной силой.

Начался год обучения в студии «Оптимист», под руководством Тамары Абрамовны Малинко. Занятия чередовались 3 дня - актерское мастерство, 2 дня - сцендвижение, ритмика и пластика. Мастерство преподавала сама Тамара Абрамовна, пластику Римма Джамагомедова. Римма когда то занималась у Тамары Абрамовны, но по стилю преподавания, по подходу и методу работы, это были совершенно разные мастера. Это первое, что удивило меня. Во время обучения, я понял насколько изобразительны были мои актерские опусы. Узнал об искренности переживания и упорно занимался уничтожением всякой показухи и штампов на сцене вместе с моими со студийцами. Мы играли этюды, делали зачины, проходили большое количество упражнений. И ,если казалось, что вот-вот секрет искреннего переживания откроется мне - даже после успешного выступления, с точки зрения моих педагогов, мне снова и снова приходилось искать его. Это был поиск в темноте, не зная находится ли рядом то, что я ищу. Чуть позже, я узнал, что именно это состояние постоянного поиска и было целью данной системы. Но тогда мне нужен был однозначный ответ: «Как это делается?» И никто, так и не давал мне ответа. Суть процесса была такой: нам давали упражнения, рассказывали важность его, мы начинали выполнять упражнение, и, редко доходили до конца. Нас останавливали, говорили наши ошибки, и, когда мы готовы были выполнять его, чтобы исправить все, нам либо говорили, что это в следующий раз, либо давали другое упражнение. На пластике, все было по другому. Нам дали упражнение и мы отрабатывали его до совершенства. Это научило меня дисциплине и сосредоточенности. Через много лет, я понял, как нужна мне была эта муштра.

Прошло более полугода занятий. Внезапно, страна в которой я родился и вырос перестала существовать. И было непонятно почему. Ведь на референдуме большинство проголосовало за сохранение СССР. Дальше все происходило именно так: люди хотят одного, происходит другое, политики обещают одно, на деле случается прямо противоположное. Ощущение развала и потери чего-то главного, наложились на отчаяние от ощущения, что секрет искренности на сцене не будет найден. И я уже подумывал бросить учебу в студии, как вдруг произошло то, что изменило меня, взгляды на профессию, мои суждения, целый Мир вокруг меня.

Мне кажется зародышем этому событию было несколько замен Тамары Абрамовны на уроках мастерства. Вместо нее, урок, раза два, вела Римма. Внезапно, я ощутил погружение в выдуманную историю, а не попытку сломить свое неверие в предлагаемые обстоятельства. А потом снова на очередном уроке пришла Тамара Абрамовна и дала очень жесткое упражнение на веру в ПО, и я прозрел. Внезапно, я ощутил жизнь и понял все! Я понял, как то, что было ранее было тщетно. Мои попытки играть на сцене оказались полной ерундой. Я словно задышал полной грудью после долгого удушья. Мир озарился цветными красками. Я открыл Правду. Великую. Всепоглощающую. Я открыл то, что, как я узнаю потом, называется «правильным сценическим самочувствием». Именно в этот момент, я окончательно упал в Театр. И Театр навсегда поглотил меня.

На фоне всеобщего разочарования, пустых магазинов, повсеместного обмана «правда переживания» придала мне ощущение, что я делаю что-то важное и нужное. Я стал активно посещать занятия, активно выполнять все упражнения, жадно впитывать знания и слова педагогов. Возможно, я так и остался в «Оптимисте» и блаженно утонул в море «Пилюлькиных», «Айболитах», «Зайцах» и «Дедах Морозах», участие в ролях которых щедро обещала работа в молодом театре, но снова судьба сделала резкий поворот.

На обучение в студии давался год. Все больше мы задумывались над миниатюрами, которые мы должны были показать ближе к лету. Я взялся за дело рьяно. Начал репетировать небольшую зарисовку «Зов», сценарий к которой написал сам. На одной из репетиций ко мне подошел один из старших актеров театра (да в театре были старшие актеры, они работали в поте лица на спектаклях, и зарабатывали деньги, которые так необходимы были молодому коллективу в стихийное бандитско-рыночное время) и сказал «Ты хочешь в этом театре свой спектакль поставить?». Сказал он это с таким видом, что у меня это ни в коем случае не получится. Что-то остановилось во мне после этих слов. Я вдруг осознал причину существования плохого театра, в котором все наигрывают и называют это «искусством». Внезапно, храм искренности превратился в такой же лживый базар, как и везде. Это потом, я узнал, что таким образом меня вербовали в другой коллектив, который создавали группа актеров, несогласных с политикой Тамары Абрамовны. Я должен был расценить такой подход, как признание и приглашение. Но я предложение не оценил, и перестал ходить в студию с этого дня.

Еще до поступления в студию, у меня появился опыт работы в детском оздоровительном лагере. Вот как это произошло. К нам в школу на работу пришел новый завуч по внеклассной и досуговой деятельности (ранее это должность называлась пионервожатый). Увидев меня на школьной сцене, он пригласил меня на работу вожатым в ДОЛ «Эльбрус» от ташкентского завода «Алгоритм», производящего первые советские компьютеры. Это был мой первый опыт работы за зарплату. Мне было 16, и я отнесся к этой работе очень ответственно. Отличительная особенность работы в этом коллективе, была ежедневная практика в постановке эстрадных номеров с детьми и, конечно, постоянные выступления на эстраде. В тот первый мой заезд в лагерь приехало 650 детей. И мы отработали прекрасно с моим другом Виталием Петренко все три летних месяца, создавая для детей настоящее приключение и праздник. Вот тогда я понял, какая это мука для ребенка сидеть на скамеечке и смотреть представление. И сколько актерских усилий и режиссерских ухищрений нужно, чтобы удержать детское внимание. Потом мы ездили в «Эльбрус» постоянно. Постепенно, из профкомовской базы, ДОЛ вырос в лагерь республиканского значения, куда приезжали дети из посольств при узбекской столице. Количество детей выросло до 3000 за смену. И это стало для меня невероятной практикой в режиссуре и публичных выступлениях. Не каждый мой коллега сейчас мог похвастать тремя тысячами зрителей на открытой площадке, в течении нескольких месяцев ежедневно. Данная практика у меня длилась, сначала 3 года, потом, после перерыва, еще два, потом, еще год.

Возвращаясь в тот день, когда я перестал ходить в студию, я сразу же уехал в «Эльбрус» во второй раз. Приехав в Ташкент к концу августа, я готовился к последнему году учебы в школе. Вдруг, вижу на перемене, возле актового зала Римму, и не могу поверить глазам. Сейчас мне очень интересно, что было бы, если бы она тогда не пришла. Римма сказала, что сама уходит из «Оптимиста» с группой моих состудийцев, но перед этим хочет сделать отчетный спектакль в стенах театра и приглашает меня для участия. Честно говоря, я не знал, чем это все закончится, но, вспоминая открытия, которые мне подарила Римма, согласился.

Сценарий постановки был написан по лирике персидских, арабских и индийских поэтов. Называлась постановка «Мост». В ней приняли участие пять человек: я, Светлана Горбунова, Гуля Абрамова, Рустам Муракаев и Ира Федорова. На сцене, помимо стихотворного текста, планировалось много клоунады и танцев. После показа Тамара Абрамовна забраковала работу, и Римма пригласила нас в свое жилище на чай, где и сказала, что планирует в дальнейшем работать в мастерской Жени Брима, при государственном театре «Еш гвардия», и приглашает всех нас туда.

Свидетельство о публикации № 28012026100431-00447386

Хорошо